Как сделать город чистым?

Платить уборщикам сдельно за собранный мусор
Штрафовать за нарушение чистоты
Нужны частные компании по уборке улиц
Обязать всех ходить на субботники
Публично ругать тех, кто мусорит
Ничего не поможет, люди - свиньи
Прекратить пить, весь мусор от пьяных гуляний

Прежние голосования

Особые места

Старая граница // 26.07.2009

Ох, и горячим выдалось это лето для Петра Михайловича Гринчука, директора нашего Островского краеведческого музея! Особенно прошедшая неделя. Прибыли наши старые друзья, оборонно-спортивные клубы «Форпост» и «Десантник» из гг. Мегиона и Стрежевого. Они уже пятый год помогают группе «Поиск» в поиске незахороненных останков советских воинов. Заканчивался ремонт в самом здании музея. Так что Михайловичу скучать не приходилось. Почти каждый вечер он либо сидел в здании музея, пока рабочие клали плитку на пол, либо ехал в Кирилово или Стадник, где поселились юные сибиряки и их наставники.

А самое главное – заканчивались работы на «линии Сталина». Там велись подготовительные операции для последующего строительства первого в России мемориального комплекса такого рода. Надо было укатать дорогу, очистить доты, выкосить траву и вообще, сделать кучу дел. Новый глава районной администрации, Мищенков Павел Геннадьевич, взялся за дело весьма основательно. Его энергия помогла начать это строительство методом народной стройки: военнослужащие, дорожно-строительные организации города и района помогали, чем могли. Естественно, без Михайлыча такое дело не могло обойтись. С утра он мчался в Холматку, указывал на местности, где находились окопы, где – проволочные заграждения, подвозил солярку для техники, и вообще, помогал в решении многих вопросов. Домой приезжал, самое раннее, в десять вечера. Михайлыч похудел (потому как часто забывал поесть), измотался настолько, что в субботу 11 июля решил отдохнуть – не ехать с группой, поспать дома. Мы, группа «Поиск», конечно, помогали, чем могли, но в рабочую неделю мы были на своей работе, и помочь могли немногие.
 
Как обычно, утром мы прибыли к нему на квартиру, откуда нас должен был забрать на раскопки Рожков Олег Васильевич, руководитель клуба «Форпост». После традиционного чаепития мы садимся в «Вепрь» - вездеход сибиряков, где нас уже ждут юные воспитанники этого клуба. Олег врубает музыку – «Голубые береты», разумеется - и машина трогается с места. Ехать приблизительно 30 километров. Немного тесновато, но как только съехали с федеральной трассы, взрослые и воспитанники постарше полезли на крышу – на «Вепре» можно ездить и так, для этого у него есть специальные поручни, чтоб держаться. Ехать наверху гораздо веселее, особенно на ухабах и поворотах.  И вот мы уже проезжаем по территории бывшего укрепрайона. Немало потрудились там и юные воспитанники «Форпоста», и их наставники, но сегодня у нас всех заслуженный отдых, сегодня выходной. Сегодня мы будем разыскивать останки советских воинов. (Отдых этот такого рода, что многим показался бы форменным мучением, но мы же все добровольцы, насильно никого сюда не тянули).
 
И вот уже наша машина проезжает мимо первого пулеметного дота, где в начале июня группа «Поиск» извлекла останки четырех немецких солдат, а потом Олег Рожков в ходе работ нашел вблизи ещё двух фрицев. Сегодня нам ехать дальше, к самой бывшей границе, к артиллерийскому доту. Там, по словам местных жителей, в 1944 году полегло много наших воинов.
 
Артиллерийский дот
 
Ну и машина этот «Вепрь»! Сколько на нем езжу, не перестаю удивляться его проходимости. Свободно идет по таким дорогам, где застряла бы любая друга машина. И расход топлива при этом смешной – 15-20 литров, как «уазик». Вот и на этот раз мы прибыли на место раскопок без приключений. Вот он, артиллерийский дот. Рядом когда-то размещались погранзастава и собачий питомник. От излишне любопытных взглядов с латвийской стороны он прикрыт склоном холма. Вообще, несмотря на отсутствие маскировочных сетей (а торчащие по периметру из бетона уголки и арматура предназначались именно для их крепления), он настолько умело вписан в окружающий пейзаж, что заметить его можно только с одной стороны – куда он должен был вести огонь. Орудий, разумеется, давно нет. От погранзаставы и питомника остались одни фундаменты. Только дот, хотя и со следами артиллерийских снарядов, стоит, как стоял. Кто только не жил в нем после войны! И таборные цыгане, и даже «лесные братья». Последние, по слухам, вели себя тихо, никого не трогали, и лишь скрывались здесь от облав, которые устраивали на них в Латвийской ССР. Мы поднялись к доту. Вот он какой, памятник той эпохи…
 
Сам дот имеет треугольную форму, обращенную острым углом в сторону предполагаемой стрельбы. Догадываетесь, почему? Снаряды противника должны были рикошетом отскакивать от его стен. Со стороны Латвии дот совершенно неприступен – эта стена прикрыта холмом. А с противоположной стороны пресечь попытки обстрела должны были другие доты. Мы обошли его кругом. Вот две орудийные амбразуры, с отверстиями для выброса снарядных гильз внизу. (Гильзу, дымящуюся после выстрела, необходимо сразу же выбрасывать из любого замкнутого пространства – хоть в танке, хоть в доте – во избежание отравления артиллеристов). В одну амбразуру влетел снаряд – противоположная стенка разбита и держится только на арматуре. С виду это более современная конструкция, чем пулеметные доты – по крайней мере, уязвимых вентиляционных шахт на крыше нет. Вся вентиляция расположена в стенах.
 
Зашли внутрь – довольно светло. Большие пушечные амбразуры и дыры в стенах (скорее всего, от советских снарядов 1944 года) пропускали много света. Лишь в некоторых казематах пришлось включать фонари. Особого впечатления уведенное, после пульдотов, не произвело. Колодец, артиллерийские погреба, откуда подавали снаряды наверх, к пушкам. Судя по всему, тут должен быть третий этаж, но ход туда завален. Да, работы тут предстоит ещё много, если надумают восстанавливать и этот дот.
 
 А места тут красивейшие. Дубы, цветущие липы, сосны и ели обрамляли холм, как на идиллической картине. При минимальных затратах тут можно сделать национальный парк, не хуже чем в Себеже. Проложить дорожки для экскурсантов, следить, чтоб не мусорили, обкосить траву, электрифицировать доты. Если уже не можем пахать землю, тогда будем следить за ней хоть так, ради туризма… Лишь бы не бросали!
 
Наконец, осмотрев дот, группа «Поиск» стала совещаться, куда идти копать. Было решено пройти с километр на запад, за черту старой государственной границы. Вот и дуб, за которым начиналась довоенная Латвия. Мы ходим кругами, ищем следы боев, но попадаются одни остатки хуторов.
 
Поскольку поход в Латгалию (бывшую) оказался совершенно безуспешным, мы вернулись к доту. И принялись искать канаву, куда, по словам местных жителей, они после боев стащили останки наших бойцов.
 
А погода стояла жаркая. Комарьё и слепни кусались особенно активно, как перед грозой. Небо постепенно затягивали тучи очень нежелательного для нас оттенка. Обливаясь потом, мы ходили с металлоискателем по зарослям до обеда. Добыча была невелика – кусок чугунка и сошник (металлический наконечник сохи). Сибиряки обнаружили останки одного советского бойца, но лишь несколько косточек. Всё, пора идти на обед.
 
Медальон
 
После обеда, наевшись гречневой кашей с тушенкой и запив её чаем с печеньем, мы продолжили поиски. Без особого энтузиазма, по правде говоря, мы копали понизанную корнями землю, как вдруг Валера Чумаченко обнаружил металлоискателем ложку. Усталость вмиг пропала – наверняка где-то рядом останки советского бойца…
 
А ложка была и впрямь хороша. С надписью «Кукс» и заводским клеймом. Ладно, в музее разберем, что на ней написано, когда отчистим от грязи. С удвоенной силой мы взялись копать, и находки посыпались одна за другой. Вот ножницы. Вот вторая ложка, из нержавеющей стали. Вот нож, тоже из нержавейки. Стеклорез. («А мужик-то был хозяйственный!»). Бритвенный прибор – чашка, безопасные лезвия, станок, помазок. Вторые ножницы. Складной ножик («А может, мы копаем уже второго?»). И вот – «Ме-д-а-а-а-ль!» Под ножом показалась медаль «За боевые заслуги» на колодке старого образца (с закруткой). На этот крик сбежались все. Ребята горящими глазами осматривали то, о чем они до этого только читали в книгах и видели в кино. Настоящая боевая награда лежала перед ними воочию…
 
Ого, номер 65240. Номер пятизначный, награда времен начала войны. Теперь появился шанс узнать личность солдата. А находки следовали одна за другой. Расческа с надписью «Маде ин Эстония» - довоенная. Кстати, «Кукс» имя тоже эстонское. Потом выкопали кружку с заводским клеймом. Потом – губную гармошку, явно трофейную. Потом последовали пряжка от ремня. Самодельный портсигар. Далее последовал бумажник, который разваливался в руках . Кажется, вырезки из газет – статьи Эренбурга. (сегодня его статьи не производят особого впечатления, но в ту пору он был невероятно популярен в армии и среду партизан – последние меняли автомат или даже пулемет на сборник его статей). Ладно, потом разберем, что это.
 
Далее мы нашли знак «Гвардия», что естественно – тут наступала 23-я гвардейская стрелковая дивизия. И, наконец, выкопали смертный медальон. Вообще-то они были отменены в ноябре 1942 года, но мужик, видимо, был умный и сохранил свой – чтоб в случае его гибели он не попал в разряд «пропавших без вести» и его семья могла получать пенсию за потерю кормильца. Восторгу поисковиков нет конца – шансы установить личность бойца растут на глазах. Одно смущало – костей было мало. Кусочки черепа, берцевые кости, ботинки и то без костей. Конечно, останки лежали на самом верху, в таком случае сохранность очень плохая. Таз, позвонки, ребра, «фанера» сгнивают в первую очередь. Свод черепа и кости рук и ног (кроме пальцев) сохраняются лучше. Зубы так вообще сгнивают в последнюю очередь. Но слишком мало останков.
 
«Местные» говорили, что после боя собрали наших и оттащили в канавы около поля. (Одну такую канаву мы, судя по всему, и обнаружили). Присыпали землёй плохо, и размножившиеся после войны волки могли растащить останки. Эта версия вызывает у нас сомнения – почти все найденные нами бойцы лежали на самой поверхности, и никакие волки их не тронули. Волку свежатину подавай. И хотя после войны волки расплодились немеряно (даже в Острове вечерами люди боялись лишний раз выйти из дому), обвинять их в растаскивании останков нельзя. Скорее всего, павших бойцов запахали по весне, а когда из пашни стали торчать руки-ноги, собрали все сверху и снесли в канаву. Так что медаль может быть одного человека, а медальон – другого. Тем более волку не под силу так раздробить кости, а танков здесь не было. Ясно, давили тракторами. Увы, лицо войны всегда одно – что в «мрачное Средневековье», что в наш «просвещенный» век.
 
Разбор находок
 
Наверное, мы ещё долго бы копали эту канаву, но небеса рассудили иначе. На землю упали первые капли дождя. Всё, пора домой. Мы потянулись к выходу из леса. Мокрой травой моем сапоги и лопаты (грязным в «Вепрь» нельзя!). Рассаживаемся и уезжаем домой. Настроение у всех приподнятое – день прошел не зря. «Наберень береты, голубого цвета…» Ну, береты воспитанники «Форпоста» наденут скоро – 15 июля состоится захоронение найденных нами за год останков советских воинов. С песнями мы приезжаем в Остров. Олег везет своих воспитанников в Кирилово, а мы сидим на квартире у Михайловича, пьем чай и ждем, когда он вернется, чтобы совместно открыть медальон.
 
Тем временем мы обсуждаем другие находки. Ложка с надписью «Кукс» оказывается, имела заводское клеймо «Кольчугино. А. завод. НКЦМ. Что означало – «Народный комиссариат цветной металлургии». Кольчугино – поселок, где располагался комбинат по производству дюралюминия. Его у нас раньше даже называли «кольчугалюминий». Правда, к сороковым годам это название стало анахронизмом. И «Кукс» был не первым её хозяином – обнаружилось затертое имя её прежнего хозяина, «Иван».
 
Вскоре, оставив ребят под присмотром взрослых, приехали Олег Рожков и Кузнецов Сергей Васильевич, и мы приступили к волнующей церемонии вскрытия медальона. Высказывались опасения, что он может оказаться пустым – такое тоже бывало, среди бойцов ходило суеверие, что заполнить эту бумажку – все равно что отходную себе пропеть. Но опасения не оправдались. Удалось прочесть следующее:
 
 «Сенченков Василий Павлович, 1902 года рождения, Западный край, Орловская область, Понуровский район, село Кистер (?). Звание – стрелок (боец перепутал звание и должность). Жена – Сенченкова Ульяна Федотовна, проживает там же».
 
Всё. Ни каким РВК призван, ни точное название села не прочесть. Тут же Валера Терской сбегал домой, к компьютеру, и сообщил, что в Книге Памяти Орловской области такой боец не значится. Сведения о нем вообще отсутствуют.
 
Прочие бумаги прочесть вообще не удалось. Сибиряки пообещали отвезти их к себе, в криминологический центр. Мы сидели бы ещё долго, но… «Шлафен, товарищи! Спать пора. Время за полночь. Михайловичу сегодня выспаться не дали, на работу вызвали, и завтра ему с утра в музей…»
 
Рахим Джунусов
 
Фотогалерея
Другие статьи
проект реклама контакты новости Пскова PDA
Использование любых материалов данного сайта без активной ссылки на www.skobari.ru (информационный портал Пскова и Псковской области) является нарушением международных норм и российского Закона "Об авторском праве и смежных правах".